Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. «У нас другого пути не было». Поговорили с экс-силовиком, который пересекался с генпрокурором Шведом и был ранен на протестах 2020-го
  2. Политика Трампа может напоминать хаос, но это не так: его тактику еще десять лет назад изучил американский журналист. Вот что он писал
  3. На рынке недвижимости, по всей видимости, грядет новая реальность. С чем это связано и каков прогноз у экспертов
  4. Водители автобусов утверждают, что на границе с Литвой «трясут жестко». Увеличилось ли время прохождения?
  5. Карпенков объяснил, почему дроны «иногда падают на территории Беларуси», — понятней не стало
  6. Кредиты на автомобили Geely снова подорожали. Под какие проценты сейчас выдают эти займы и сколько придется переплатить банку за 10 лет?
  7. Этот аналитик пять лет назад предсказал, что Турчина назначат премьером. Спросили, станет ли он преемником Лукашенко
  8. Лукашенко принял верительные грамоты от послов девяти стран. Кто в списке
  9. Большинство людей в мире дышат грязным воздухом. Нормам ВОЗ соответствуют только семь стран
  10. Зеленский высказался по ситуации в Курской области
  11. Кремль молчит, а СМИ не знают, как освещать — как в России Z-сообщество и пропаганда отреагировали на итоги встречи Украины и США
  12. КГК пожаловался Лукашенко на торговые сети, которые создают свои пекарни и конкурируют с хлебозаводами
  13. В Беларуси дорожает автомобильное топливо. На этот раз не на копейку
  14. Военные аналитики: Украина начала вывод своих войск из Курской области
  15. Возобновление военной помощи, немедленное прекращение огня: о чем договорились США и Украина на первой встрече по миру
  16. Троллейбусная сеть Минска — крупнейшая в мире. Почему от этого транспорта отказываются во многих странах, несмотря на экологичность?
  17. Решили проверить информацию от BYPOL и попытались устроиться в госорганизации с подписью за Бабарико. Рассказываем, что из этого вышло
  18. The Washington Post получил документ с жесткими требованиями России на переговорах. Песков «не в курсе подобных рекомендаций»
Чытаць па-беларуску


Гомельский правозащитник Леонид Судаленко рассказал в интервью BYSOL о встрече в колонии с Максимом Знаком и о том, какими разными могут быть люди, которых осудили за «экстремизм». Наказание гомельчанин отбывал в колонии «Витьба» под Витебском.

Правозащитник Леонид Судаленко. Фото: bysol.org
Правозащитник Леонид Судаленко. Фото: bysol.org

Максим Знак и байкер-«экстремист»

— Конечно, я встретился с Максимом Знаком. Он заехал в лагерь на один этап раньше меня, дней на пятнадцать. Он работал в швейном цеху. Мы были с ним в разных отрядах, тем не менее я смог к нему пойти в цех и поговорить. Кроме того, когда заходили на промышленную зону, был момент, когда можно было постоять пять минут, обсудить последние события.

С Максимом Знаком я общался до того момента, как по нему было принято решение его содержать в бараке усиленного режима, то есть в камере-одиночке. К нему, наверное, будут применять 411 статью. Понятно, что из него сделали искусственно злостного нарушителя. По всей вероятности, ему дадут год крытой тюрьмы, он поедет в Могилев…

Что значит «политзаключенные»? В лагере это «экстремисты». Все, кто носит желтую бирку. Колония — это 900 человек, и из ста человек моего отряда где-то 25−30 — желтобирочники. Значит, треть всей зоны — политические. Мы не просто общались — мы жили с ними в одном отряде 24/7. Конечно, все обсуждали и делились новостями.

Разные есть люди, в том числе и среди «желтых». Например, кто-то сидит за пьяный руль (за смертельное ДТП. — Прим. ред.), сидит семь лет, но у него в мобильном телефоне нашли видео, где он был на акции протеста в 2020-м, а в тюрьму попал только сейчас. Его и сделали "экстремистом". А он от политики очень далек, его интересуют мотоциклы, потому что он байкер, и больше ничего. Мне с ним не было о чем разговаривать. А были люди действительно убежденные: «бэчебэшники», или «борцуны», как нас там называли — и другие зеки, и администрация между собой.

Каково быть «желтобирочником»

— В лагере легче, чем в СИЗО. Мини-свобода — дышишь свежим воздухом, видишь деревья, птиц, небо, солнце… Там не курят в бараках. Время идет быстрее.

Но если ты с желтой биркой — особые условия содержания, хотя по закону не должно быть различий. Если обыкновенных заключенных проверяют два раза, то у нас — три дополнительные проверки в день. Когда приходит сотрудник администрации и делает перекличку, все ли на месте — это касается только профучета.

Через громкоговоритель говорят: «Профучет восьмого отряда, построение в локальном участке» — значит, все желтобирочники должны выйти и построиться. Процедура — пять минут, но, например, вечером идут новости, и ты на них не успеваешь. Хочется же новости посмотреть в «ленинской комнате», в «ленке», как ее называют — где висит телевизор на стене. Администрация разрешала смотреть СТВ.

Война и слушающий опер

О начале войны Леонид Судаленко узнал из российских новостей, некоторые новости заключенные получали из разговоров с близкими по телефону: «Но что касается желтобирочников, у нас были отдельные звонки, и оперативный сотрудник слушал, о чем мы говорим. Как только он слышал, что мы говорим о войне, сразу прерывал разговор».

Запретили играть в шахматы

— Я, например, ходил в шахматный клуб. И на турнире колонии я занял второе место. Мне даже обещали грамоту подписать, но опять-таки, из-за того, что я — желтобирочник, грамоты не дали. Приезжал гроссмейстер с сеансом одновременной игры и десять партий одновременно играл. А меня не допустили к игре, хоть я и хотел поиграть с гроссмейстером. И один, у которого я выигрывал, партию с гроссмейстером свел на ничью. То есть у меня тоже были бы шансы. Но, к сожалению, желтобирочников ограничивали даже в этом. Такая дискриминация.

Муковозчик рассказывает новости о гражданском обществе

— Кстати, я газеты выписывал, которые было разрешено: «СБ», «Гомельскую правду»… Я их выписывал, чтобы хотя бы что-то черпать, чтобы быть в курсе, что происходит: куда полетел Лукашенко, с кем провел переговоры, куда движется страна… И, в общем, было понятно.

Я когда вышел, узнал, что только известных политзаключенных — около полутора тысяч. Но я это понимал: я был там, я сам их видел. Люди сидят ни за что: за лайки, за донаты, за то, что военную российскую технику сфотографировал… Я видел, что сроки стали давать уже гораздо большие, чем получил я. Понимал, что страна погружается в полнейший, катастрофический правовой беспредел.

Я знал и про разгром независимых СМИ и НГО — в газетах было, в извращенном, искаженном виде, но я понял. Ведь в газете «СБ» постоянно печатается человек по фамилии Муковозчик. Так вот он, ерничая, все рассказывал — и я все понимал.

Что теперь

В правозащите, конечно, я останусь. Правозащита — это мое все. Она всегда привлекала меня больше, чем политика. Я буду искать, где смогу применить свои знания. Я ехал в Вильнюс, потому что здесь все мои коллеги правозащитники, «Весна» и остальные. Я готов подставить плечо тем, кому нужна помощь. Я готов своим участием приближать тот день, когда мы все вернемся домой, в Беларусь.

Напомним, Леонид Судаленко руководил гомельским отделением правозащитного центра «Весна». Его задержали 18 января 2021 года. 3 ноября того же года его приговорили к трем годам колонии по «народной» 342-й статье за организацию протестов. 21 июля Судаленко освободился из колонии «Витьба», отбыв весь срок. Всего он провел за решеткой 2,5 года (день в СИЗО считаются за 1,5 в колонии). Несколько дней назад он покинул Беларусь. Материально поддержать Леонида можно на сайте BYSOL.